Закон "Маски-шоу стоп": про що зобов'язали мовчати правоохоронців

Тип статьи:
Авторская

Разом із законом, який повинен був захистити бізнес від свавілля і зловживань з боку силовиків, самі правоохоронці отримали несподіваний бонус. Тепер вони можуть максимально закрити від громадськості інформацію про розслідування резонансних злочинів.

Изменения, которые внесены в УПК, распространяются на любое уголовное производство, а без письменного разрешения прокурора или следователя запрещается какое-либо разглашение сведений предварительного расследования. Тем более, что за разглашение данных, которые могут нанести ущерб чести и достоинству человека, ввели наказание до 5 лет ограничения свободы. В том, что еще изменилось после вступления в силу этого закона и практическом применении новаций, попытался разобраться «Цензор.НЕТ».

НАРУШЕНИЯМИ СИЛОВИКОВ ЗАЙМЕТСЯ СПЕЦКОМИССИЯ

Одним из активных инициаторов внесения изменений в уголовное законодательство стал офис бизнес-омбудсмена, куда приходили жалобы от предпринимателей, непосредственно столкнувшихся с давлением со стороны силовиков. «По состоянию на 1 декабря этого года нами было получено 209 жалоб на правоохранителей. Причем с конца мая 2015 года (когда Совет бизнес-омбудсмена начал свою деятельность) пришло в общей сложности 464 жалобы. Мы закрыли производство по 245 жалобам, 161 жалобу в работу не взяли, 42 дела сейчас находятся в процессе расследования, а по 16 жалобам принимаем решение о том, будут ли они приняты в работу (и, соответственно, станут делами), – рассказал в комментарии изданию заместитель бизнес-омбудсмена Ярослав Грегирчак, характеризуя ситуацию, сложившуюся в последние несколько лет.

Закон Маски-шоу стоп: про що зобовязали мовчати правоохоронців 01

Ярослав Грегирчак

Как правило, злоупотребления и давление со стороны правоохранителей сводятся к одному из следующих 4-х типовых сценариев: необоснованное возбуждение уголовных производств, отказ в открытии уголовного производства по заявлению бизнеса (часто против правоохранителей), затягивание хода досудебного расследования и процессуальные нарушения во время совершения следственных действий, прежде всего при обыске.

»Совет бизнес-омбудсмена получал много жалоб на то, что по результатам проведения обысков у предприятия изымалось имущество, разрешение на изъятие которого предоставлялось следственным судьей, – объяснил он. – Таким образом, по нормам УПК такое имущество имело статус временно-изъятого и в отношении него следователем должно быть подано ходатайство о его аресте. В случае с нашими заявителями такие ходатайства следователями не подавались, но имущество им не возвращали. В тех делах, где предметом изъятия была офисная техника и товарные ценности, их стоимость и составляет размер убытков, фактически причиненных предприятию в ходе проведения обысков.

В подобных делах наше вмешательство заключалось в содействии объективному рассмотрению жалоб на действия или бездействие следователя, а также ходатайств о возвращении временно изъятого имущества. Результатом рассмотрения подобной жалобы Советом в большинстве случаев было возвращение имущества, изъятого с нарушением процедуры, его законному владельцу".

После вступления в силу нового закона обыски теперь должны записываться на видео. Иначе все собранные доказательства будут признаны недействительными. Как и в случае, если это видео окажется некачественным или поврежденным. Есть и еще ряд нюансов, которые должны учитываться. «Доказательства будут признаны недопустимыми, если во время исполнения определения о разрешении на проведение обыска жилья или иного имущества лица не был допущен адвокат или если такое определение вынесено следственным судьей без проведения полной технической фиксации заседания», – рассказала «Цензор.НЕТ» первый заместитель главы Госбюро расследований Ольга Варченко.

Закон Маски-шоу стоп: про що зобовязали мовчати правоохоронців 02

Ольга Варченко

Согласно закону, пока процесс получения санкции фиксируется на аудио, а с января 2019 года предусмотрена обязательная видеозапись судебных заседаний. Правда, кулуарно адвокаты и прокуроры поговаривают, что к этому сроку закон могут «подкорректировать». Хотя во всем мире это нормальная практика и ничего особенного в ней нет. И если постараться, можно успеть обеспечить суды необходимыми техническими средствами. А заодно, что крайне важно, и продумать систему защиты таких данных.

Пока же суды оказались не готовы к практическому применению изменений, внесенных в УПК.

Главный военный прокурор — заместитель Генерального прокурора Анатолий Матиос на Фейсбуке обнародовал информацию о том, что правоохранители занимают в суде очередь с 6 утра.

Матиос подчеркнул: «Об унижении и издевательствах „Державников“ над правоохранителями

На фото коридоры Печерского райсуда столицы сегодня в 6:00 утра!!!

Закон Маски-шоу стоп: про що зобовязали мовчати правоохоронців 03
Закон Маски-шоу стоп: про що зобовязали мовчати правоохоронців 04

Такие вот несколько дикие изменения (нет смысла их даже пересказывать) в законодательстве — сегодня, начиная с 5 ч. 30 мин. следователи и прокуроры сформировали живую очередь, чтобы сдать на рассмотрение ходатайства об обысках, арестах, изъятии документов, легализации безотлагательно проведенных обысков.

Ситуация унизительная и ну очень нервозная… очередь стоит до сих пор, любой человек может убедиться.

Государство, которое абсурдом принятых норм издевается над тем, кто его (лучше или хуже) охраняет — обречено на хаос беззакония.

Вспоминается Айн Рэнд с ее „Атлант расправил плечи“.

Там все искали и нашли спасителя государственного и человеческого смысла по имени Джон Голт.

А вы не знаете где наш украинский Джон Голт?»

Очень непростая ситуация и с видеоаппаратурой, которая следователям нужна уже сегодня. Учитывая уровень технической оснащенности следственных подразделений, норма об обязательной видеозаписи обыска существенно усложнит их работу. Особенно при проведении крупных спецопераций, когда много одновременных обысков. Если начать собирать видеокамеры по принципу «с миру по нитке», утечка информации о предстоящих мероприятиях неизбежна.

«Да, это усложняет работу следователя, но в то же время позволяет избежать возможных провокаций и манипуляций, – считает Ольга Варченко. – Риск утечки информации в таких случаях очень велик. Выход? Закупать видеокамеры».

Когда документ обсуждался на стадии прохождения законопроекта через парламент, адвокаты отмечали, что рассчитывают на то, что следователям во время обысков запретят забирать технику и оригиналы документов. И что они будут изымать исключительно то, за чем пришли, а не все, что попадает под руку. К примеру, в одном из случаев искали договор по тендеру, а зачем-то забрали оригиналы свидетельства о рождении детей.

Как объяснила «Цензор.НЕТ» судья Соломенского суда г. Киева Мария Зелинская, оригиналы документов будут изыматься, поскольку только на их основании можно проводить экспертизы, копии в этом случае не подходят. Но ряд существенных дополнений в УПК законодатели все же внесли. И следователю придется тщательно обосновывать, что именно планируется изъять при обыске и почему. «Указываются обязательно индивидуальные или родовые признаки вещей, документов, другого имущества лиц, которое планируется найти, а также их связь с совершением уголовного правонарушения», – отметила судья.

Закон Маски-шоу стоп: про що зобовязали мовчати правоохоронців 05

Мария Зелинская

В свою очередь заместитель омбудсмена добавил, что правоохранителям – в случае их обращения к следственному судье с ходатайством о временном доступе к документам – придется обосновывать целесообразность изъятия не только оригиналов, но и копий документов. Напомнили законодатели силовикам и о нескольких статьях Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, в частности о ст. 6 – «Право на судебное разбирательство» и ст. 8 – «Право на уважение к частной и семейной жизни».

«Следственный судья вправе отказать в удовлетворении ходатайства об обыске, если прокурор, следователь не докажут наличие достаточных оснований считать, что по установленным обстоятельствам обыск является более целесообразным и эффективным способом отыскивания и изъятия вещей и документов, которые имеют значение для досудебного расследования, а также установления местонахождения разыскиваемого лица», – продолжает Мария Зелинская.

При этом УПК дополнен положением о том, что могут обыскиваться лица, которые находятся в этот момент в помещении, где проводятся такие мероприятия. Решение в таких случаях принимает следователь или прокурор, если есть достаточные основания считать, что эти люди прячут при себе предметы или документы, которые имеют значение для досудебного расследования. Адвокат, которого теперь обязаны допускать на любой стадии проведения обыска, должен явиться на протяжении 3 часов.

По словам Ярослава Грегирчака, закон также содержит общее правило о запрете изъятия компьютерного «железа», которое имеет 4 исключения. Изымать все-таки можно для проведения экспертного исследования; если техника была получена в результате совершения преступления или является средством или орудием его совершения; или если доступ к необходимой информации ограничен паролем.

Важной новеллой является и запрет открывать уголовные производства по обстоятельствам, которые уже были предметом предварительно закрытого уголовного производства. Кроме того, закон должен защитить от необоснованного затягивания хода досудебного расследования в нарушение принципа «разумных сроков». «Отныне лица, не имеющие процессуального статуса, но права которых нарушаются, могут обратиться с жалобой на несоблюдение разумных сроков к прокурору, следственному судье или в суд. Если следователь или прокурор не удовлетворил такую жалобу, соответствующее решение может быть обжаловано к прокурору более высокого уровня», – пояснил заместитель бизнес-омбудсмена.

Закон также призван уменьшить количество необоснованных отказов в регистрации уголовных производств, наделив заявителей правом получить выписку в течение 24 часов после внесения соответствующих сведений в Единый реестр досудебных расследований.

Реагировать на какие-либо нарушения со стороны силовиков сможет специальная комиссия, в которую войдут представители органов государственной власти и неправительственных организаций. Полномочия по ее созданию делегированы Кабинету министров.

БОЛТЛИВЫХ ЛИШАТ ДОЛЖНОСТИ

В день, когда закон вступил в силу, глава Нацполиции Сергей Князев на совещании, обратившись к подчиненным, потребовал неукоснительно его соблюдать. «Категорически предупреждаю и подчеркиваю: изменениями в законодательстве предусмотрено, что действия и обстоятельства проведения обыска, не зафиксированные на видео, не могут быть внесены в протокол обыска и использованы в качестве доказательства. Если есть расхождения между видеозаписью и письменным протоколом, видеозапись будет давать фиксацию того, что есть на самом деле», – отметил руководитель Нацполиции.

Кроме того, Сергей Князев сделал акцент на той части Уголовного процессуального кодекса, где говорится о недопустимости разглашения каких-либо сведений предварительного расследования без письменного разрешения следователя. Он призвал сотрудников ведомства строго соблюдать нормы действующего законодательства и помнить, что по всем фактам правонарушений виновные лица будут привлечены к ответственности.

Все дело в том, что закон касается не только тех уголовных производств, где фигурируют предприниматели, но и любых других. И норма о письменном согласии на озвучивание каких-либо подробностей резонансных дел тоже распространяется. И если раньше следователи не особо охотно делились с журналистами информацией, то теперь они и вовсе сто раз подумают, а стоит ли что-либо говорить до передачи дела в суд. Ведь согласно новациям, прописанным законом, в случае если разглашение сведений досудебного расследования позорит человека, унижает его честь и достоинство, виновник будет приговорен к ограничению свободы на срок от 3 до 5 лет.

Как в таких условиях должны освещаться резонансные расследования в СМИ? Может ли это использоваться адвокатами, чтобы затянуть расследование и привлечь к ответственности следователя, прокурора или журналиста? Отвечая на эти вопросы, первый замглавы ГБР Ольга Варченко объяснила: «В таком случае любая полученная информация данной категории должна оформляться письменным разрешением уполномоченного лица на ее разглашение, с обязательным предупреждением об уголовной ответственности. Кроме того, судьям, прокурорам, следователям и оперативным сотрудникам запрещено разглашать данные оперативно-розыскной деятельности и досудебного расследования, независимо от их личного участия в них. Это должно существенно снизить возможность утечки информации и прежде всего дисциплинировать правоохранителей и судей».

Юристы, с которыми нам удалось пообщаться, поддерживают такую норму. Ростислав Кравец, старший партнер адвокатской компании «Кравец и партнеры» в комментарии «Цензор.НЕТ» заявил: «Это хорошо, что появилась такая норма, она будет определенным сдерживающим инструментом по разглашению материалов досудебного расследования с целью повлиять на общественное мнение, а также помешать проведению расследования».

Закон Маски-шоу стоп: про що зобовязали мовчати правоохоронців 06

Ростислав Кравец

По его словам, очень много случаев, когда советники министров, или генеральный прокурор, или глава НАБУ, по закону не имеющие доступа к материалам уголовного производства, делают официальные заявления и раскрывают подробности обстоятельств дела, что приводит к значительным затруднениям в его дальнейшем расследовании.

Поддерживает такое новшество и юрист Андрей Вигиринский. «Ответственный за результат расследования именно следователь и его процессуальный руководитель, им и определять, какую информацию и в каком объеме стоит сообщать обществу», – говорит он. – Уже давно пора прекратить создавать шоу или пиариться на информации об уголовных делах. Не стоит на этом делать рекламу. СМИ, как и раньше, будут получать информацию ровно в том количестве, которое им донесут уполномоченные люди, а именно следователи. Ведь журналистам и до сих пор никто не давал читать уголовные дела".

Закон Маски-шоу стоп: про що зобовязали мовчати правоохоронців 07

Андрей Вигиринский

В законе есть еще один немаловажный нюанс. Это дополнения к части 3 статьи 387 УК, где предусмотрено за «лишние разговоры» не только ограничение свободы, но и лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет. Представьте, как много правоохранителей и сотрудников профильных пресс-служб захотят теперь делиться информацией, рискуя потерять рабочее место?!

Хотя юристы, трактуя эту норму, не исключают, что с нашими судами при желании лишить права заниматься профессиональной деятельностью могут и журналиста. «Если журналист будет разглашать информацию, которая составляет тайну следствия или информацию оперативно-розыскной деятельности, он может быть лишен права заниматься профессиональной деятельностью. По крайней мере, такая возможность есть. И такая норма касается не только журналистов, но и сотрудников того же правоохранительного органа, сотрудников пресс-службы, советников, которые часто дают комментарии, – уточняет Андрей Вигиринский. – Ведь журналисты не владеют информацией, если ею с ними не поделились осведомленные лица».

Адвокат Жанна Кольчевская считает, что в этой законодательной норме нет ничего страшного, и напоминает, что ограничения при разглашении сведений досудебного следствия существовали и в УПК редакции 1960 года, и в кодексе, который был принят уже в независимой Украине. По ее словам, «указанные изменения не должны повлечь за собой ухудшение сотрудничества с журналистами, как можно было бы предположить, поскольку письменная форма разрешения на разглашение ведомостей досудебного расследования призвана защищать граждан от голословных обвинений со стороны органов досудебного расследования».

Да, определенные ограничения действительно были и раньше. Но не настолько жесткие. Кроме того, общаясь с самими следователями, которые категорически отказались официально комментировать этот вопрос, мы поняли, что они до конца сами не очень понимают, как правильно следует применять все принятое парламентом на практике. Прояснить ситуацию «Цензор.НЕТ» попросил заместителя министра юстиции Елену Сукманову.

Закон Маски-шоу стоп: про що зобовязали мовчати правоохоронців 08

Елена Сукманова

– Поправка к ст.222 УПК Украины – о том, что со вступлением в силу этого закона сведения досудебного расследования можно разглашать только с письменного разрешения следователя или прокурора и в том объеме, в котором они признают возможным. Чтобы ввести такую норму, логично предположить, что должны были быть серьезные прецеденты. Если они были, когда и какие? Если нет, что послужило основанием для введения таких изменений?

– Эта норма возникла из-за того, что участились выбросы в СМИ и в интернет сведений досудебного расследования. Во время заседания рабочей группы по наработке закона правоохранительные органы часто возмущались тем, что адвокаты, участвующие в обысках и других следственных действиях, затем выкладывают в интернет сведения об этих обысках или следственных действиях, причем иногда вырывая их из контекста. И это противоречит закону. Поэтому если адвокат участвует в обыске, он должен подписать обязательство о неразглашении полученных данных, что абсолютно нормально. Адвокаты должны выполнять свои функции в соответствии с законом. Кстати, эта норма не вызвала никаких сомнений у представителей адвокатуры, которые принимали участие в заседаниях рабочей группы по наработке проекта этого закона. Поэтому она и введена, с одной стороны, для защиты интересов фигурантов следствия, а с другой – обеспечивает тайну следствия и возможность правоохранительным органам нормально расследовать дело.

– Хватит ли у правоохранителей времени и, главное, желания, чтобы оформлять такие письменные разрешения? Или это еще одна лазейка для того, чтобы как можно меньше сотрудничать со СМИ?

– У правоохранителей всегда должно хватать времени на то, чтобы выполнять закон. Если они не выполняют нормы закона, тогда пусть не жалуются на то, что кто-то что-то разглашает.

– Статья 387 УК Украины дополнена частью 3, которой раньше не было. В ней сказано, что если огласке поддаются данные, которые позорят человека, унижают его честь и достоинство, такие действия наказываются ограничением свободы на срок от трех до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет. Могут ли применять эту норму, чтобы лишить возможности журналиста заниматься профессиональной деятельностью? Какая информация может считаться допустимой, то есть тем самым «неразглашением»? И вообще, можете ли вы, исходя из норм этого закона, предложить для представителей СМИ «правила игры», которые устроят участников расследования и позволят удовлетворить потребность общества в полной и правдивой информации?

– Понимаю, что у журналистов, работающих в криминальной тематике, возникает много вопросов о том, как им трактовать нововведение и как им теперь работать в новых условиях. Для того, чтобы снять все эти вопросы, уместно было бы провести ряд встреч или совещаний с участием СМИ, правоохранительных органов, ассоциации адвокатов, Минюста. В рамках такой совместной работы следует выработать определенные методические рекомендации для работы журналистов, которые будут касаться вопроса тайны следствия и неразглашения информации. Действительно, должны быть сформированы четкие и понятные «правила игры» и согласованные рамки во избежание эксцессов. Они будут полезны не только тем, кто занимается криминальной тематикой, но и всем остальным журналистам (единицы из которых имеют юридическое образование), которым приходится сталкиваться с делами, где есть тайна следствия.

Что касается чести и достоинства, то давайте не забывать о том, что только громкие обвинения в унижении чести и достоинства никому еще не помогли. С юридической точки зрения для наступления ответственности должен быть доказан факт правонарушения, за которое ответственность и наступает. Если человек считает, что унижены его честь и достоинство, он должен доказать это юридическими инструментами, то есть в судебном порядке. Вот когда вступит в силу решение суда о том, что такое нарушение произошло, тогда и можно говорить о возможной уголовной ответственности. С одной стороны, это принципы, которые существуют в любой правовой стране. А с другой, это нормы, которые, надеемся, будут также сдерживать поведение иногда не совсем профессиональных журналистов, которые действительно позволяют себе публичные обвинения только для создания картинки и не имеют под этим никакого юридического основания.

– Законом также предусмотрено, что будет создана комиссия для изучения нарушений, допущенных правоохранителями во время проведения следственных действий. В состав этой комиссии должны входить представители органов государственной власти, правозащитных и общественных организаций, объединенных сферой защиты предпринимательской деятельности. Какие реальные полномочия получит такая комиссия?

– В законе четко написано, что комиссия должна давать рекомендации, обязательные к рассмотрению. Мы не создаем ни лишнего правоохранительного, ни государственного органа, потому что в государстве таких органов уже достаточно. Комиссия – это лишь консультативно-совещательный орган, который, надеюсь, будет иметь достаточно высокий авторитет, чтобы профессионально и подробно разбираться, были нарушения или нет. Философия деятельности этого органа направлена на то, чтобы нарушения не оставались незамеченными, потому что если вопрос публично поднимается на высокий уровень, замять его уже не удастся. Комиссия будет дополнительным рычагом в поддержке законных интересов участников уголовного производства.

– Такой комиссии будет предоставляться вся информация или только та, которую письменно позволит разглашать следователь? Как быть в ситуации, когда следователь откажется предоставлять разрешение на передачу определенной информации членам комиссии?

– Сейчас рано говорить об операционных процедурах, согласно которым будет действовать комиссия. Должен быть создан дополнительный нормативный подзаконный акт, который и будет регулировать порядок деятельности и рассмотрения вопросов этой комиссией. Но в любом случае, как мы видим из опыта работы предыдущих аналогичных комиссий, вопросы, касающиеся тайны следствия, возникают очень редко. Как правило, комиссии рассматривают вопрос о сроках рассмотрения дела, невыполнение правоохранительными органами своих функций в рамках следствия и тому подобное. Для защиты законных прав и интересов участников уголовного судопроизводства совсем не надо каждый раз получать доступ к тайне следствия. Те нарушения, с которыми мы сталкиваемся, достаточно очевидны (проведение следственных действий без соответствующего разрешения или без проведения видеосъемки, не наложение ареста на имущество в рамках уголовного производства, неразумные сроки проведения следствия и т.д.), а соответственно и реакция на них должна быть простой и очевидной.

– Что будет происходить с самим расследованием во время работы такой комиссии? Оно будет приостановлено, передано другому следователю, с ним будут предприняты еще какие-то действия?

– Оно не будет приостановлено, а будет идти параллельно с рассмотрением комиссией, ведь полномочий истребовать материалы у комиссии не будет (это исключительно полномочия правоохранительных органов). Поэтому она не изменит принципы расследования уголовных дел.

– Эта комиссия будет постояннодействующей или ее станут собирать под каждый случай отдельно? Она будет всеукраинской или мы получим по комиссии на каждую область?

– Комиссия будет действовать постоянно. На первом этапе она будет создана на государственном уровне. Если мы увидим вал дел, то вполне вероятно, что в будущем можно будет говорить о создании региональных комиссий. Но пока об этом речь не идет.

Так ли сам бизнес, под который писался закон, страдает от того, что в СМИ попадает информация о ходе тех или иных резонансных дел? Приходилось ли Совету бизнес-омбудсмена рассматривать подобные жалобы? Отвечая на эти вопросы, Ярослав Грегирчак сообщил, что в практике у них не было жалоб, напрямую связанных с ущербом, причиненным предприятию вследствие разглашения следователем сведений предварительного расследования лицам, не связанным с досудебным расследованием. Однако в настоящее время Советом продолжается рассмотрение дела, где следователь в тексте ходатайства, поданного в суд, привел неподтвержденные данные, которые вредят деловой репутации предприятия. В дальнейшем информация из ходатайства следователя была зафиксирована в тексте судебного решения и опубликована в Едином государственном реестре судебных решений.

«Соответственно такая информация стала доступной неограниченному кругу лиц. И сейчас Совет способствует проведению проверки действий следователя и привлечению его к ответственности за допущенное нарушение», – сообщил заместитель бизнес-омбудсмена.

По данным источников «Цензор.НЕТ» в правоохранительных ведомствах, силовики на данном этапе внимательно вникают в новеллы закона, обратившись за разъяснениями в профильные комитеты Верховной Рады. Что касается бизнеса, то пока публичных заявлений о каких-либо нарушениях со стороны правоохранителей не слышно.

Татьяна Бодня, Виктория Сокур, для «Цензор.НЕТ»Джерело: https://ua.censor.net.ua/r3039252

Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...